Психолог из Швеции продемонстрировал на практике эффективность работы «мягкой» тактики ведения допроса, разработанной сотрудником Люфтваффе в 1943 году в опытах с участием 400 добровольцев, игравших роль террористов, готовящих теракт.

Шведские психологи подтвердили, что «мягкая» тактика проведения допросов, разработанная Гансом Шарфом, сотрудником Люфтваффе, действительно позволяет извлечь больше сведений из пленных, чем «допрос с пристрастием» или пытки, сообщает пресс-служба университета Готенбурга.

В разгар второй мировой войны один из гражданских сотрудников Люфтваффе, Ганс Шарф (Hanns Scharff), разработал необычную тактику допросов, которая впоследствии использовалась не только в нацистской Германии, но и в США. Только в последние годы, с появлением «расширенных методов допроса» и распространением пыток в тюрьмах Абу-Грейб и Гуантанамо, главный принцип этой методики – тотальный запрет на насилие – начал нарушаться.

Как рассказывает Саймон Олешкевич (Simon Oleszkiewicz) из университета Готенбурга, в 1943 Шарф стал, благодаря стечению обстоятельств и ряду несчастных случаев, одним из ведущих дознавателей в лагере для американских военнопленных-летчиков.

Не обладая опытом и знаниями в этой области, Шарф разработал свою собственную систему допроса, главными компонентами которой были две вещи – отказ от применения насилия и создание впечатления того, что допрос на самом деле не ведется.

Как пишет сам Шарф, он достигал подобного эффекта, избегая задавать военнопленным прямые вопросы о тех сведениях, которые он хотел получить, и создавая у них впечатление о том, что он уже и так знает то, что ему нужно, и лишь нуждается в уточнениях. Помимо этого, немецкий дознаватель эксплуатировал страхи пленных, угрожая сдать их в гестапо, и убеждал их в том, что он защищает их интересы и жизнь, а не просто пытается извлечь из них информацию.

Подобный прием оказался столь эффективным, что Шарф быстро получил кличку «мастера допросов», и постепенно ему стали поручать допросы самых высокопоставленных пленных из числа армий союзников. После войны Шарф не был осужден и эмигрировал в США, где он заложил основы системы дознания, применявшейся до конца холодной войны.

Так как система Шарфа не имеет под собой четкой структуры или системы, многие психологи, по словам Олешкевича, выражали сомнение в том, что она действительно работает – они считали, что успех Шарфа объяснялся его личными качествами и харизмой, а не применяемыми идеями. Шведский ученый решил проверить, действительно ли это так, концептуализировав идеи Шарфа и разработав протокол допроса.

Его эффективность Олешкевич проверил в ходе опытов, в рамках которых он «допрашивал» несколько групп добровольцев о вымышленной готовящейся террористической атаке, опираясь на «агентурные данные», полученные от одного из «террористов». Эти данные были неполными, и экспериментатор пытался заполнить пробелы, используя технику Шарфа и прямой метод допроса.

Как показала эта серия экспериментов, идеи Шарфа действительно работали – иллюзия всезнания, создаваемая Олешкевичем, и непрямая тактика задавания вопросов заставляли добровольцев больше рассказывать о готовящихся «терактах», при этом считая, что они на самом деле выдавали меньше сведений, чем рассчитывали рассказать дознавателю.

Эффективность работы этой «бесконтактной» тактики допроса, как считает Олешкевич, говорит о том, что причин для использования «расширенных методов допроса», на продолжении применения которых настаивают ряд личностей в ЦРУ и в консервативных политических кругах в США, нет, так как методы Шарфа позволяют достичь того же самого без нарушения прав пленных.

Источник: РИА Новости