Дети перенимают финансовые привычки родителей буквально с пеленок. Японские, например, бережно копят, а дубайские тратят все без остатка. Российские дети тоже копируют взрослых, эту угрозу для будущего отечественной экономики удалось обнаружить в довольно неожиданном месте — в сети парков развлечений «Кидзания».

Родители против детей

«Так… что у вас тут? — говорит мама, отбирая зарплату у двух сыновей, которым едва за семь.— Давайте мне сюда ваши деньги, мы их сейчас сложим и купим вам что-нибудь». Дети пытались что-то возразить, но было уже поздно: мама умчалась, и они поплелись вслед за ней.

Конечно, первоклассники не работали в офисе — дело было в выдуманном миниатюрном городе, который открылся недавно в Москве под брендом «Кидзания». В парке можно попробовать около сотни профессий, которые организуют реальные компании, а заработанные деньги («кидзо») потратить, например, в «Детском мире» на игрушки.

Гуляя по «Кидзании», замечаешь: уже в младшем возрасте дети повторяют привычки российских взрослых. Вот идут две очень гламурные девочки. «Ой, ну тут столько ресторанов, даже не знаю, куда деньги потратить»,— строит из себя блондинку одна из них.

Российские дети в «Кидзании» в принципе очень любят наличные: когда они приходят в парк, им выдают чек на 50 «кидзо» и сразу предлагают завести банковскую карту. Соглашаются на это 70% детей — им нравится казаться взрослыми. Остальные не понимают, зачем вообще они нужны. Но, когда позже детям предлагают перечислять зарплату на карту, большинство отказывается.

Еще история. Однажды мимо парка проходили родители и спросили у работников, можно ли в «Кидзании» ограбить банк. Получив, естественно, отрицательный ответ, они фыркнули, сказали: «Скучно» — и пошли своей дорогой. А грабить там есть что: на дебетовых карточках детей уже скопилось 1,8 млн «кидзо».

За родителями наблюдать, конечно, интереснее всего. Они ходят за своими детьми буквально по пятам, причем все четыре часа, пока длится сессия. И это несмотря на то, что для взрослых есть отдельный «лаунж», а сам парк задумывался как возможность оставить детей, пока родители делают покупки в торговом центре. Родителям запрещен вход на территорию профессий, но они упорно стерегут детей у входа, говорят чадам, куда идти и кем «работать». «В этом плане российские родители похожи на турецких»,— говорит представитель парка Ксения. «Кидзания» есть уже в 19 странах, и сотрудникам парка есть с чем сравнивать. Разница, пожалуй, лишь в том, что в Турции детей опекают папы, а в России — в основном мамы.

Не обходится и без русской халявы. В социальных сетях родители возмущаются, что дети не могут купить что-нибудь крупное по итогам посещения (детский билет в выходной день стоит 1500 руб.), например игровую приставку. Было бы, конечно, неплохо сэкономить таким образом на подарке ребенку к дню рождения, но в «Кидзании» все по-взрослому: чтобы купить дорогую игрушку, надо сначала усердно поработать. Маленький набор Lego — 250 «кидзо», чуть больше — 522, плюшевый заяц — 620, кукла — 1060. В среднем дети зарабатывают за четыре часа 90-100 «кидзо», но по итогам сессии на руках остается 50-70. Тратят дети также на продукты в «Перекрестке», на кафе и на развлечения: фабрика Danone показывает им, как приготовить йогурт, Kinder рассказывает про изготовление шоколадных яиц…

Дети вроде понимают важность накоплений интуитивно. Например, девятилетний рекордсмен Кирилл за три посещения скопил 530 «кидзо». Но и здесь вмешиваются родители, предлагают сразу все потратить. Понять родителей можно: они привыкли к двузначной российской инфляции. В «Кидзании» ее нет, а во всех парках мира ставка по вкладам всегда одинакова — 1%.

В других странах — свои культурные особенности. В Токио дети терпеливо копят на какую-нибудь вещь, в Дубае вообще редко кладут деньги на счет, а в Мексике принято скидываться группой и покупать крутую игрушку в совместное пользование.

Статистически это, правда, пока трудно подтвердить — слишком мало данных. Так, у российских детей по итогам сессии остается на руках 60 «кидзо» — это средний показатель по всем мировым паркам. Но есть и отклонения. В Каире, например, у детей остается в среднем 105 «кидзо», в Маниле — 76, в Лондоне — 70, а в Стамбуле — каких-то 33 «кидзо».

На банковском счете у наших детей лежит в среднем 42 «кидзо», почти столько же, сколько у турецких сверстников. А вот больше всего сберегли малайзийские дети (112 «кидзо»), египетские (80) и мексиканские (160).

Страсть последних к накоплениям, возможно, объясняется тем, что мексиканская «Кидзания» — первый парк, открывшийся еще в 1999 году. А возможно, и тем, что мексиканская программа по повышению финансовой грамотности, в отличие от многих других стран, включая Россию, учитывала реальные проблемы людей, то есть могла изменить менталитет в пользу сберегательного поведения.

«Самостоятельность» звучит стыдно

Чтобы спрогнозировать, каким будет финансовое поведение россиян через 20-30 лет, достаточно посмотреть на нынешних детей. Если это утверждение верно, то российская картина выглядит довольно безрадостной — дети воспроизводят почти все привычки взрослых. Причем происходит это примерно в шесть-семь лет.

У детей изначально меньше страхов. И некоторые исследования это подтверждают. В 2012 году ОЭСР проводила тестирование 15-летних школьников в 17 странах (комплексное исследование качества образования PISA), в том числе в России. Часть исследования была посвящена финансовой грамотности. Наша страна заняла тогда десятое место — рядом с Польшей, США и Францией. Первое место — у китайского Шанхая. Если смотреть по количеству школьников с самым высоким баллом, то все гораздо хуже — 4,3% против 9,7% в среднем по ОЭСР и аж 43% в Шанхае.

Основные выводы того исследования были такие. Во-первых, российские дети демонстрируют рациональное поведение — готовы копить, если им не хватает денег, то есть ведут себя так же, как их сверстники из стран ОЭСР. И чаще всего они более грамотны, чем их родители. Во-вторых, лучшие результаты показывают дети из богатых семей, но в сравнении с богатыми детьми других стран все равно хуже. В-третьих, российским детям трудно решать задачи «из жизни», нежели абстрактные математические задачи, к которым они привыкли в школе. Наконец, есть и культурные отличия. Наши школьники не любят подолгу биться над одной задачей, как китайцы: если не могут быстро решить, то они эту бросают и берутся за новую.

Так можно ли научить финансовой грамотности детей? Да, если это делают родители, причем на собственном примере. Иначе — практически бесполезно. «Отношение ребенка к деньгам определяет родительская модель,— говорит управляющий партнер Smart Course Moscow Михаил Мордасов (он зарабатывает профориентацией подростков).— Если в семье все тратят, берут кредиты, ведут себя по отношению к деньгам беспечно, то эта модель будет закладываться в ребенка, даже если родители будут каждый день читать ему книги про финансовую грамотность». Американский миллионер и бизнес-тренер Роберт Кийосаки, известный по книге «Богатый папа, бедный папа», смог стать финансово независимым лишь к 47 годам, потому что всю жизнь пытался избавиться от влияния и наследия бедного папы, хотя его с раннего детства и обучал богатый наставник.

Проблема российских родителей не столько в том, что они учат плохому, сколько в том, что они в принципе считают тему денег табуированной. Мол, детям рано думать о таких вещах. Из-за этого, считает Мордасов, наши дети вступают во взрослую финансовую жизнь совершенно неподготовленными.

«Отличительная черта России — у нас не принято в подростковом возрасте работать,— говорит он.— В США, например, начинают подрабатывать с десяти лет. К 15 годам каждая вторая девочка работает нянькой (бебиситтером), а парень косит газоны. Это собственный опыт получения и распоряжения деньгами».

В России нанять на работу несовершеннолетнего — это сущий бюрократический ад. Поэтому основные подработки на лето предлагает государство — и то в Москве («Почта России», предприятия ЖКХ и т. д.). Отношение родителей к детским подработкам негативное — многим стыдно, что ребенок работает: как бы кто ни подумал, что их семья бедна. Отсюда желание родителей полностью обеспечивать детей всем необходимым. Хотя понятно, что американские школьники работают не из-за большой нужды, а ради опыта, независимости и карманных денег. Причем делают это даже (и особенно) дети богатых.

Карманные деньги — это первое знакомство с бюджетом. Если ребенок сразу потратил все выделенные на месяц деньги, то ему придется оставшееся время сидеть без копейки. Однако и этого опыта российские родители своим детям не дают. Опросы компании Superjob.ru показывают (данные 2013 года), что 60% родителей выдают детям 500 руб. в месяц, 17% — не более 1 тыс., 8% — 2 тыс., 3% — 3 тыс. руб. и 2% — более этой суммы. Причем расход этих денег родители часто контролируют — «на проезд», «на столовую» и т. д.

В общем, никакой самостоятельности. А результат плачевный: финансовый опыт российские дети ускоренно начинают получать лишь в университете, причем сразу в «боевых» условиях — на реальной работе с совсем не детскими суммами. «Это еще советская парадигма: дети, не думайте о деньгах, учитесь хорошо, получайте достойную работу, и еще успеете заработать»,— говорит Мордасов. Реальность же такова, что большинство студентов и недавних выпускников «пуляют» деньги на потребление и не успевают скопить ничего к 30 годам. Яркий пример финансового поведения российской студентки — купить на присланные родителями деньги дорогую юбку и оставшийся месяц питаться овсянкой на завтрак, обед и ужин.

«Очень многие дети до 18 лет вообще не имеют опыта обращения с деньгами,— говорит Евгения Блискавка, автор книги «Дети и деньги».— Хотя многие (все больше и больше) родители специально выдают им бюджет, чтобы те сами его планировали, это уже не такая уникальная история, как 20 лет назад. Но в большинстве случаев дети не умеют пользоваться банковскими картами, и тем более депозитами, и совсем уж тем более — инвестиционными инструментами».

Еще одна привычка американцев — платить своим детям за разную домашнюю и не очень работу. Скажем, помыл машину отца, убрал комнату, приготовил обед — получи 25 центов. Либо воспитывают предпринимательский дух: научилась девочка печь маффины и пошла продавать их с лотка в своем спальном районе. Интересно, как скоро такую девочку скрутит полиция в Москве? Кто-то же вообще платит за учебу, но нередко такое воспитание приводит к тому, что дети, которых «штрафуют» за плохие оценки, начинают умолять учителей поставить им хорошую оценку со слезами на глазах. Потом, повзрослев, они точно так же бьются в истерике перед работодателями.

«За что платить детям деньги? За дополнительные обязанности: наколоть дров, погулять с соседской собакой, но не за основные обязанности, не за уборку своей комнаты,— говорит Блискавка.— Сейчас я думаю: надо ли платить за учебу? Может быть, надо, потому что это работа. Возможно, это бы немного меняло отношение, серьезность процесса. Например, регулярная зарплата, у нее есть определенные условия. Уровень тройки-четверки — это столько-то, хороший результат — бонусная часть. И очень органично в этом живут, ребенок очень серьезно к этому относится».

Профессия почтальон

В «Кидзании» говорят, что парк учит уважать людей разных профессий. Так, самые популярные игровые зоны среди наших детей — клиника «Медси», «Почта России», пожарная станция и полиция. Работать почтальоном — это квест, а остальное — возможность побыть героем. И это притом, что самая высокая зарплата в «Кидзании» — в «Buro 24/7» (девять «кидзо» за одно посещение игровой зоны), где дети могут попробовать себя в качестве репортеров: в парке действуют законы спроса и предложения, и зарплата — один из способов направлять потоки.

«Наш город в миниатюре, мы надеемся, поможет избавиться некоторым мамам и папам от классических родительских комплексов, когда они возлагают на детей собственные несбывшиеся надежды касательно выбора дела жизни,— говорят представители парка.— Наблюдая за своими детьми через стекло витрин, возможно, кто-то из взрослых пересмотрит свое отношение к будущему ребенка, к его личным интересам».

Неправильно выбранная профессия во многом тоже способствует финансовой безграмотности, считает Мордасов: «Люди недовольны жизнью, своей работой, а потому берут кредиты, чтобы как-то эту жизнь разукрасить». Для России это вполне актуально: согласно опросам ВЦИОМа, 60% россиян работает не по специальности. Однако негативное влияние плохого выбора скорее в том, что дети теряют драгоценное время и деньги на ненужное обучение.

Проблема, по мнению Мордасова, в том, что в России детям не дают времени оглядеться — сразу надо поступать в университет, чтобы не угодить в армию. И только к третьему курсу ребенок понимает, что не хочет заниматься выбранной на скорую руку профессией. Это накладывается на отсутствие системы менторства и специальных программ в школах. Финансовой грамотности, например, обучают только в Москве и лишь в некоторых экспериментальных частных школах (скажем, в «Наследнике» у метро «Борисово»). А вот в Финляндии действует институт менторства, уже с шестого-седьмого класса дети обязаны посещать компании и наблюдать за тем, как работают взрослые. Аналогичные программы запущены в Нидерландах, Германии, США и других странах.

Кем же хотят работать российские подростки? По данным исследования московского Городского центра профессионального и карьерного развития, топ-5 направлений — управление и менеджмент, искусство, экономика и связи с общественностью. То есть профессии, в которых избыток предложения. По наблюдениям Мордасова, который работает с подростками из более состоятельных семей, в основном дети стремятся попасть в госструктуры, так как это безопасно и надежно. Другая категория мечтает о стартапах, но просто потому, что это модно. Наконец, третья группа хочет попасть в новый тренд — научиться программированию, так как на это есть большой спрос.

В «Кидзании» верят, что родители однажды сдадутся: уже на втором-третьем посещении они слегка отпускают контроль. Сотрудники парка проводят для них лекции, рассказывают о том, как надо обучать детей.

Иногда это удается. Например, «Кидзания» в городе Джидда (открылась в 2015 году) — единственное место в Саудовской Аравии, где мальчикам и девочкам разрешили находиться вместе, а девочкам — даже водить автомобиль.

Возможно, переломится и ситуация с финансовой грамотностью. По словам руководителя фондового центра НИУ—ВШЭ Николая Берзона, программы финансовой грамотности позволяют в первую очередь выйти на самих родителей (университет сейчас готовит пособия для школьных учителей).

Источник: Коммерсантъ